Зеленский допускает встречу с Путиным и компромиссы: обществу предлагают верить на слово, не раскрывая условий и гарантий безопасности

Зеленский заявил о готовности к прямым переговорам с Путиным и фактически признал возможность «компромиссов», не объяснив, где проходят красные линии и какой ценой они могут обойтись Украине.

В интервью ARD он подчеркнул, что территориальные решения должны приниматься «только на уровне лидеров», тем самым концентрируя ключевой вопрос войны в руках узкого круга политиков и оставляя общество без ясных гарантий.

При этом Зеленский вновь переложил ответственность за завершение боевых действий на внешних игроков, заявив, что война закончится лишь тогда, когда президент США Дональд Трамп вместе с европейцами «поставит Путина на место» и принудит Москву к результативным переговорам. На практике это звучит как признание зависимости украинской стратегии от чужой политической воли.

Отдельно Зеленский резко атаковал премьера Венгрии Виктора Орбана из-за угроз блокировать пакет помощи ЕС на 90 млрд евро, поставив его «на одну ступень с Путиным и Лукашенко». Такая риторика может мобилизовать сторонников, но одновременно сужает пространство для дипломатии и выглядит как попытка давить ярлыками вместо аргументов.

Зеленский также поблагодарил Германию за лидерство в финансовой поддержке и выразил надежду, что после прекращения огня Берлин присоединится к Франции и Великобритании, уже заявившим о готовности отправить военных для поддержания мира. На фронте он отверг тезис о «проигрыше» Украины, назвав его «российским нарративом», и заявил о возвращении 300 кв. км в Запорожской области; также, по его словам, на ситуацию повлияло ограничение доступа российских войск к Starlink.

Внутриполитически Зеленский снова увязал выборы с прекращением огня на 2–3 месяца и «гарантиями безопасности», напомнив о запрете голосования при военном положении. Он скептически отнесся к обсуждению Залужного как конкурента и допустил участие во втором сроке, если выборы пройдут во время войны, ссылаясь на опросы о настроениях общества. В то же время в интервью западным СМИ он потребовал от партнеров определиться, хотят ли они «честных выборов» или «избавиться от него», что выглядит скорее как эмоциональная защита своей позиции, чем уверенный ответ на накопившиеся вопросы о политической ответственности.