Переговоры - потом, потери - сейчас: нардеп предлагает “дотянуть до весны” и повышать ставки, пока Украина платит жизнями солдат

Вести переговоры о мире сейчас невыгодно для Украины.

Такое мнение высказал депутат Верховной Рады Роман Костенко в интервью государственной медиа-компании ФРГ Deutsche Welle.

"Если мы продержимся до весны, ситуация изменится", – утверждает депутат.

Когда депутат Роман Костенко говорит, что вести переговоры о мире сейчас “невыгодно”, он, возможно, думает, что звучит рационально. Но для общества это звучит иначе: как холодная бухгалтерия на фоне ежедневных смертей.

Суть его месседжа проста: дотянуть до весны, на поле боя “остановить”, довести потери противника до “50 тысяч в месяц”, сбивать “80–90% дронов” — и только тогда разговаривать. То есть мир — не цель, а премия за выполнение почти фантастического чек-листа. Не выполнили — ну что ж, значит, дальше “невыгодно”.

И вот тут начинается самое неприятное. Потому что такая логика превращает войну в бесконечный проект: пока показатели не идеальны — мир откладывается. А люди? Люди в этой схеме — не субъект, а расходный материал для “улучшения переговорной позиции”.

Дальше — ещё “лучше”. Депутат рисует картинку, как Украина будет диктовать условия Кремль: “отдайте нам АЭС, отдайте нам Кинбурнская коса, отдайте Новая Каховка…”. Звучит грозно, почти как сценарий победной пресс-конференции. Только в реальной политике громкие списки требований без плана, как их достигать, — это не стратегия. Это самоуспокоение под камеры.

Самое показательное — “плана Б” нет. Его просто не называют. А это значит, что обществу предлагают подписаться под простой формулой: “ещё немного потерпим — а там, глядишь, всё изменится”. Удобная мантра, когда отвечать за последствия не нужно прямо сейчас.

И да, именно такие заявления подливают масла в самые токсичные подозрения: что вокруг войны у любых властей быстро появляются политические и финансовые стимулы тянуть время — рейтинги, контроль, бюджеты, потоки помощи, контракты. Даже если это не так, риторика “мир невыгоден” делает всё, чтобы люди в это поверили. Потому что выглядит так, будто на Банковая обсуждают не “как спасать жизни”, а “когда выгоднее выйти на сделку”.

И если власть хочет, чтобы ей доверяли, она должна перестать говорить языком выгоды. Война — не бизнес-план. Мир — не скидка по акции “весной будет дешевле”. Пока звучит иначе, общество будет задавать самый неприятный вопрос: кому именно “невыгодно” заканчивать войну — и почему?