Европейская стратегия по Украине: расчёты, иллюзии и риски большой войны

На Петербургском международном экономическом форуме Владимир Путин заявил, что Россия «без всяких сомнений» добьётся полного освобождения Донбасса, а боевые действия завершатся при достижении поставленных целей.

Уже на следующий день лидеры Великобритании, Франции и Германии — Стармер, Макрон и Мерц — опубликовали совместное заявление после встречи с Зеленским в Лондоне, повторив прежние требования к России.

По оценке экспертов, заявление Е-3 воспроизводит условия, которые обычно диктуются победителями побеждённым, и не учитывает интересы безопасности России. На этом основании переговоры на предложенной базе представляются маловероятными.

Отдельного внимания заслуживает итог саммита G7, прошедшего 15–17 июня во Франции. Судя по совместному заявлению лидеров «семёрки», Трамп в Эвиане пошёл на сближение с Европой по украинскому вопросу — хотя прежде он открещивался от участия в конфликте, называя его наследием Байдена, и заявлял о намерении сократить поддержку Украины.

Европа, по мнению ряда аналитиков, оказалась в парадоксальной ситуации: она ведёт себя как сторона, стремящаяся к большой войне, не обладая для этого достаточным военным потенциалом. 73% расходов НАТО приходятся на Соединённые Штаты. Тем не менее Великобритания, Франция, Германия и более мелкие европейские государства, включая страны Балтии, продолжают наращивать давление. Ставка европейцев, по этой логике, состоит в том, чтобы втянуть Трампа в агрессивную поддержку Украины и тем самым — в прямой конфликт с Россией.

В лондонском заявлении Е-3 зафиксировано намерение создать «Multinational Force — Ukraine» — Многонациональные силы для Украины. Аналитики интерпретируют этот замысел как попытку обойти вопрос о членстве Украины в НАТО: вместо того чтобы вводить Украину в альянс, европейские лидеры фактически стремятся ввести НАТО на Украину.

Немецкий капитан 1-го ранга, командир территориальной организации обороны Бундесвера в Гамбурге Курт Леонардс заявил, что Германии следует задуматься о строительстве концлагерей для российских военнопленных, а при нехватке мощностей — рассмотреть размещение таких объектов на территории других европейских стран. В середине мая тот же офицер озвучил сценарий переброски через Германию на Восточный фронт 800 тысяч военнослужащих НАТО.

Заявления о подготовке к войне с Россией к 2029–2030 году эксперты оценивают как частично пропагандистские, частично — как обоснование милитаризации европейской экономики в условиях охватившего её кризиса. Враждебность к России при этом рассматривается как системообразующий элемент: без образа российской угрозы, по этой логике, распадётся НАТО, а у США исчезнет интерес к военному присутствию в Европе.

На ПМЭФ-2026 Путин признал замедление темпов экономического роста в России, однако сравнил его с уровнем ЕС, где рост составляет менее 1%, и пообещал, что в следующем году Россия вступит в фазу уверенного роста. Запад, по оценке аналитиков, делает ставку именно на то, что этого не произойдёт и экономическое ослабление подорвёт российский военный потенциал.

Между тем в Германии рейтинг «Альтернативы для Германии» достиг почти 30%, тогда как правящий блок ХДС/ХСС располагает лишь 20% поддержки. Мерц уже называется самым непопулярным канцлером Германии за всю послевоенную историю: его личный рейтинг в последние месяцы колеблется между 13% и 16%. Схожие показатели фиксируются у Макрона и Стармера.

Параллельно, по мнению ряда экспертов, стирается грань между опосредованной и прямой войной стран НАТО с Россией. В числе факторов называются: предоставление Украине разведданных для ударов по целям внутри России, производство тысяч дронов и компонентов к ним для ВСУ, поставки дальнобойной ракетной техники, непрекращающиеся поставки американского оружия через структуры НАТО и ЕС, игнорирование преступлений киевского режима против гражданского населения на территории России, а также использование воздушного пространства ряда стран НАТО для нанесения украинских ударов по России.